Пещеры Челябинской области. Игнатьевская пещера

Главная | Анкета | Рекомендовать | Обратная связь | В избранное | Сделать домашней

Навигация

Спелеофото

Вход в Киселевскую пещеру
Вход в Киселевс ...

0+
0+

Пещера Сухая Атя
Пещера Сухая Ат ...

_DSC0213+
_DSC0213+


Галерея


Книги по спелеологии

Реклама
Пещеры Челябинской области, спелеология

Колумбы 6 океана - Икона старца Игнатия
Статьи о пещерах спелеологияС.М. Баранов. Колумбы шестого океана.- Челябинск: ЮУКИ, 1987. С.71-82

День за днем в окрестные поселки,
 Кручами прижатые к реке,
 Поползли поземкой разнотолки
 О пещерном странном старике.
То плелись с дотошностью былинной,
То с мужицкой мудрой простотой:
То ли это каторжник безвинный,
Грешник ли, юродивый, святой,
То ль наследник царского престола,
Что исчез, отрекшись от венца...
   Н. Г. Кондратковская

   Разбитая в пыль тракторами и машинами проселочная дорога мягко стелется под ноги. То круто спускаясь в глубокие распадки, то натруженно взбираясь на крутые бока холмов, ведет она нас, группу из Челябинского клуба спелеологов «Плутон», к знаменитой пещере Игнатиевской. Туда, где на самом горизонте синеют хребты, в их беспорядочной толчее, выписывая замысловатые петли, течет горная река Сим.
   Повинуясь направлению, указанному стрелкой-указателем с лаконичной надписью «К пещере», сворачиваем с дороги влево. Чуть заметная среди высокой травы тропинка сразу же ныряет в густой ельник. Пробираемся сквозь него, отмахиваясь от растревоженных колючих ветвей, и выходим к отвесному высокому обрыву. С него далеко окрест открывается панорама долины реки Сим. Миллионы лет трудилась она, не останавливаясь ни на минуту, чтобы вот так, словно гигантским ножом, разрезать более чем стометровый пласт белого известняка. Бурная, кипучая в половодье, а сейчас в межень, чуть слышно журчащая, робко пробирается в россыпях круглых валунов, невинно поблескивая далеко внизу отраженными солнечными лучами. Но стоит только хлынуть ливню — взъярится река, распустит по волнам белую гриву пены и всей своей мощью ударит в крутые лбы валунов и утесов. Тогда ей становится слишком тесно в узком скальном коридоре. Грызет вода в бессильной злобе известняковые обнажения, выискивает мельчайшие трещины в горном монолите. Очень медленно, понемногу, но все-таки поддается скала натиску воды, и наконец река находит лазейку, скрывается под утесом, спрямляя свой путь. А на поверхности остается ее бывшее русло, которое периодически весной или во время сильных дождей заполняется водой. Через километр подземных блужданий в вечном мраке земных недр вырывается река на поверхность мощными родниками и затем как ни в чем не бывало вновь продолжает свой путь среди горных хребтов.
   Вдоволь налюбовавшись редким по красоте ландшафтом, открывающимся нам с высоты птичьего полета, берем направление к пещере и крутым распадком спускаемся вниз на поляну. Там огромным черным зевом в береговом утесе темнеет вход в пещеру.
   Свое название она получила от имени некоего старца Игнатия, жившего в ней более ста лет назад и захороненного здесь. Бытует мнение, что именно он высек на одной из стен грота икону-барельеф. Этот исторический факт привлек наше внимание.
   Сотни, если не тысячи людей ежегодно посещают Игнатиевскую пещеру. Среди них подавляющее большинство — школьники и студенты. Заходят в пещеру охотники и рыболовы, которые ищут свое счастье в окрестных лесах и реках. Среди посетителей много спелеологов и туристов из разных концов нашей страны, специально прокладывающих нити своих маршрутов с заходом в знаменитую пещеру.
   На противоположном берегу реки — большая ровная поляна. Здесь обычно останавливаются все путешественники, и мы, чтобы не нарушать эту традицию, разбиваем свой лагерь на ней. Для обустройства нам не нужно много времени. У нас нет с собой палатки. Нести ее за 25 километров на два дня, да еще и летом — непозволительная роскошь. Мы ограничились спальными мешками, а на случай дождя еще и большим куском полиэтиленового тента. На старом кострище разложили жаркий костер, и вот уже оба мои попутчика колдуют над продуктами, готовят непритязательный походный обед.
   Алексеевских Алексей. Слесарь-сборщик одного из цехов Челябинского радиозавода. Скромный, тихий парень. Надежен в работе, обязателен в делах и поступках. А еще он «генератор» всевозможных идей, в основном по разработке и улучшению спелеологического снаряжения. Причем, самое главное, он сам же и воплощает их в металле.
   В клуб спелеологов к нам его привел друг, сосед по дому, который прозанимался у нас не более трех лет. Алексей же остался верен клубу на долгие годы.
   Сабуренков Евгений. Токарь с Челябинского радиозавода. Характером чем-то похож на Алексеевских — такой же спокойный, уравновешенный и рассудительный. Вполне возможно, что именно поэтому он так крепко сдружился с Алексеем. В клуб спелеологов пришел сам, прознав, что в Челябинске существует коллектив энтузиастов-общественников, занимающихся исследованием пещер. Евгений тоже увлечен разработкой и изготовлением образцов снаряжения и оборудования для походного быта. Но больше всего в спелеологии Женю привлекает редкая ныне возможность участия в поиске новых карстовых районов, а также открытие и изучение пещер. А еще у него есть одно достоинство, о котором мало кто знает,— он пишет стихи и рассказы о спелеологах и их подземных путешествиях.
   После обеда начинаем подготовку к выходу. Из рюкзаков извлекаем комбинезоны, каски и налобные фонари. С особой осторожностью упаковываю брезентовую сумку с аппаратурой для подземной фотосъемки. Это несколько фотокамер для пленок узкого и широкого формата, импульсные лампы-вспышки для освещения, металлический штатив, коробка со всякой фотомелочью и ремонтным набором. Хотя каждый из нас занят своим делом, успеваем, однако, в руках Леши Алексеевских заметить платяную щетку и коробку со стиральным порошком. К чему бы это? Недоуменно переглядываемся с Евгением и уже готовы расхохотаться над удачной шуткой Лешиного брата, оставшегося в Челябинске. Но Алексеевских серьезен и без тени смущения опережает нас: мол, взял сам, специально для пещеры. Но все-таки зачем?
   Спрятав оставшиеся вещи и рюкзаки в кустах на краю поляны, перебираемся через реку по камням на противоположный берег. По крутой тропинке взбираемся к входу. Огромная арка пещеры правильной формы и высотой около 10 метров ориентирована на юг. Получается так, что большую часть дня входной грот открыт дневному свету, успевает хорошо прогреться солнечными лучами. Из литературы мы уже знаем, что это немаловажное обстоятельство всегда учитывалось первобытными людьми при выборе жилища.
   Стены грота, выступы скал и даже потолок пестрят несметным количеством надписей самых разнообразных размеров, расцветок и содержаний. Практически ни одного свободного места не осталось на стенах первого грота.
   — Наскальная живопись середины и конца двадцатого столетия. Следы современных варваров,— гулко разносится под сводами грота голос Сабуренкова.
   — Это надо же ведь так! Ехать из Москвы, Уфы или Челябинска за сотни и тысячи верст, тащиться с рюкзаком пешком 25 километров от станции, да еще не забыть взять с собой банку с краской! И ведь краску-то берут сознательно, заранее и специально для того, чтобы кистью полуметровыми буквами увековечить факт своего посещения пещеры. Ну прямо дикость какая-то или же просто затмение на людей находит. А они, судя по «визитным карточкам», вроде бы должны быть культурными.
   — Смотрите, ребята, вот здесь,— продолжает свой монолог Алексеевских и подзывает нас к себе,— учителя из Кропачево, студенты из МГУ, школьники из Уфы...
   — А пещера Игнатиевская, к вашему сведению, в 1961 году решением Челябинского облисполкома была объявлена памятником природы и подлежит всемерной охране,— замечаю ребятам.
   Эта пещера известна людям с незапамятных времен. О ней упоминается в литературных источниках, уже начиная со второй половины XVIII столетия. В 1770 году в Игнатиевской пещере (по-башкирски Ямазы-Таш) во главе академической экспедиции побывал известный естествоиспытатель академик Петр Симон Паллас. Он, вероятно, и сделал ее первое описание. Кстати, он же обнаружил в пещере кости диких зверей и человека.
   В XIX веке о пещере вновь заговорили, но уже в связи с неким старцем Игнатием. Он долгое время жил в ее дальнем гроте. Именно с его именем связан ореол таинственности и религиозного мистицизма. Старец Игнатий для местных жителей был чем-то вроде святого. Еще в начале нашего века к пещере верующими организовывались крестные ходы с иконами и хоругвями. Так что с этой пещерой было связано немало легенд и преданий. Некоторые из них и до сих пор имеют хождение среди стариков окрестных сел и деревень.
   И если сама пещера сейчас как географический объект достаточно хорошо изучена и много раз обмерена, то ее история еще до конца не ясна и скрывает много интересного. Вот как, например, говорится об Игнатиевской пещере в книге «Путеводитель по Уралу», изданной в 1899 году:
   «В нескольких верстах от Усть-Катавского завода, близ деревни Серпиевки, в горах находятся замечательные пещеры. Представьте себе несколько гигантских гротов, соединенных между собой такими узкими отверстиями, что в некоторые из них можно пролезть только ползком. Гроты эти настолько значительны, что в каждом из них свободно поместится человек двести.
   В одной из таких пещер, называемой Игнатьевской, погребен человек, слывущий в народе за подвижника. Игнатова пещера — одна из самых обширных и известных на Южном Урале. Перед могилой висит медный образ и горит лампада. В девятую пятницу после пасхи в пещеру стекается масса народа из соседних заводов, сел и деревень. Рассказывают, что в пещерах этих и ныне живут сподвижники, причем в одной из них вырублена даже изба с подземной веревочной лестницей наверх».
   Примерно такие же сведения приводятся и в пятом томе «Урал и Приуралье» известной монографии «Россия». Это полное географическое описание нашего отечества в 15 томах под общей редакцией выдающегося русского географа и путешественника П. П. Семенова-Тянь-Шанского. Пятый том этой серии вышел в Петербурге в 1914 году.
   Еще в одной книге, путеводителе для туристов «Урал северный, средний и южный», изданной в 1917 году также в Петербурге, пещера описывается более подробно:
   «...а в 21 версте от станции Кропачево и в четырех верстах от села Серпиевки — Игнатьевская пещера. Вход в нее имеет вид грандиозной арки, поддерживаемой колоннами. Широкий наружный вход скоро, однако, суживается, идти приходится по тесному коридору, пока не откроется громаднейшая палата, с выступами и причудливыми колоннами по бокам, с нависшими украшениями, с ровным каменным полом и потолком, таким высоким, что его трудно различить. Отверстие в потолке открывает вход в новый грот, в который лазят по шестам. В этом гроте находится могила старца Игнатия. Здесь стоит деревянный крест, что придает каменному склепу особенно мрачный вид. По рассказам одних, это действительно был подвижник, а по рассказам других — просто преступник, скрывающийся здесь от полиции. Достоверно лишь то, что он умер в пещере, а так как она известковая, то труп Игнатия найден неразложившимся.
   В конце первой галереи есть отверстие, обставленное с боков вычурными скалистыми выступами. Через узкий и низкий проход оно ведет в новую галерею. Последняя значительно меньше и ниже первой, но зато красивее и фантастичнее. Здесь во множестве свешиваются с потолка люстры и канделябры, там и сям возвышаются колонны с карнизами и закругленными постаментами. В одной из передних арок пещеры есть узкое отверстие, ведущее в новый высокий и громадный грот. Всюду здесь возвышаются колонны, балконы, хоры, всюду лепные украшения. При освещении магнием картина получается изумительная по красоте. Этот грот ведет в следующий, уровень пола которого на сажень ниже предыдущего. Грот высокий и необыкновенно красивый, наполненный колоннами, роскошными постаментами и вычурными памятниками. Из этого грота можно проникнуть дальше, в следующие гроты, так как пещера тянется на несколько верст...»
   А местный краевед, ныне покойный И. М. Киселев из города Усть-Катава приводил сведения из «Оренбургских епархиальных ведомостей» за 1908 год (№ 4751), в частности из статьи «К истории о таинственных старцах». Она имеет совсем другую трактовку событий и личности пещерного жильца.
   «...По распространившимся слухам в Игнатовой пещере скончалась царственная особа — великий князь Константин Павлович (брат царей Александра I и Николая I), сменивший славу мира сего на тяжкий крест странничества. По существующим сказаниям, великий князь после мнимой своей смерти, когда вместо него был погребен кто-то другой, якобы скрывался в пределах Уфимской губернии и скончался лет 25 назад (около 1883 года) в пещере близ деревни Серпиевка Уфимского уезда.
   Что это был за старец, точных сведений нигде нет, и его личность является пока еще полной загадкой. Несомненно только то, что у значительной части населения северных пределов Оренбургской губернии с нынешней Уфимской существовала, да, кажется, и теперь существует уверенность в том, что великий князь Константин Павлович жил в этих местах».
   Конечно, от всех этих старинных описаний, легенд и преданий порою веет мистикой, а часто они кажутся нам немного наивными. Так, к примеру, не выдерживает никакой критики версия о «неразложившемся трупе Игнатия». В дальнем гроте пещеры, именуемом всеми Кельей старца Игнатия, где якобы похоронен сам Игнатий, круглый год держатся положительная до 6° температура и очень высокая влажность. В этих условиях ни о какой мумификации тела не может быть и речи. Вызывают также сомнения и высказывания о том, что «пещера тянется на несколько верст». Вообще, людям, впервые побывавшим в пещере и малосведущим в спелеологии, не проводившим исследований подземных полостей при помощи соответствующих приборов, всегда свойственно преувеличивать истинные размеры пещер. Особенно это касается протяженности их ходов, глубины подземной полости и ее конфигурации.
   Нам, спелеологам, при поиске новых пещер или исследовании уже известных, очень часто приходится обращаться за помощью к охотникам, лесорубам и местным жителям. Они охотно делятся с нами информацией, описывают места в окрестностях своей деревни, где в изобилии находятся пропадающие ручьи, карстовые воронки и провалы. А вот когда речь заходит об известной пещере, они все, словно сговорившись, приводят совершенно фантастические цифры ее протяженности. Главным доводом в их рассказах всегда фигурирует обыкновенная собака. Именно она, запущенная хозяином в пещеру (или брошенная им там, или потерявшаяся сама), целыми днями и неделями путешествовала под землей, а затем, голодная и ободранная, появлялась за много километров в соседней деревне. Расстояние между деревнями бралось за длину подземных лабиринтов. Кстати, в различных районах области эту легенду почти дословно повторяли. Правда, иногда вместо собаки в рассказах фигурировали свиньи, козы и даже человек. Но никому из спелеологов до сих пор так и не удалось увидеть ни самих «первопроходцев», ни очевидцев их «подвига». На молодых, еще не очень опытных спелеологов подобные легенды все-таки производят впечатление. Они заставляют их с удвоенной энергией браться за исследование пещеры в поисках якобы заваленных проходов, взорванных ходов и т. д.
   А вот сведения о красоте пещеры, о ее вычурности и всяких там разных «канделябрах», приводимые в этой литературе, для нас, нынешнего поколения, представляют несомненный интерес. К сожалению, этот интерес омрачается при последующем сравнении описаний из старинных книг и современным состоянием Игнатиевской пещеры. А если честно сказать, то этих красот сегодня просто... не существует. Все замечательные кальцитовые образования за эти годы были закопчены факелами, уничтожены и расхищены многочисленными посетителями. Вот оно, предупреждение для нас о хрупкости и невосполнимости подземных ландшафтов!
   При осмотре входной части пещеры видим ровный, чуть покатый к выходу пол грота, сухой и пыльный. При ближайшем рассмотрении становится ясным, что это слой пепла от бесчисленного множества костров. И это действительно подтверждается раскопками археологов. Они-то и открыли во входном гроте Игнатиевской пещеры стоянку древнего человека. У правой стены большой раскоп археологов. Здесь, в начале шестидесятых годов, работал известный советский археолог О. Н. Бадер. Из мощного культурного слоя были извлечены на дневной свет костяные иглы, наконечники стрел, глиняные черепки...
   Закончив осмотр, направляемся дальше, в глубь пещеры. Проходим в самый конец входного грота. Здесь его свод понижается, дневной свет постепенно меркнет, и нам приходится включить свои фонари. Вправо от нас уходит узкий лабиринт. В конце пещеры, в районе грота «Столб», он вновь соединится с основной галереей пещеры. Это своеобразный «черный вход» в дальнюю часть пещеры. О нем мало кто знает, им обычно не пользуются, так как он труден в прохождении — слишком узкий и запутанный.
   Пригнувшись, преодолеваем несколько метров и попадаем в широкую и прямую галерею — тоннель. Его длина 130 метров. К нему примыкают или, правильней сказать, он как бы нанизывает на себя все остальные ходы и гроты. Левая, юго-восточная часть галереи труднодоступна и менее посещаемая. Она лежит в стороне от основного маршрута посетителей пещеры, потому и сохранила несколько небольших озер в виде луж и жалких остатков красивых натечных кальцитовых образований. Сейчас нам остается только предполагать, как здесь все выглядело раньше.
   Нам же нужно идти вправо, по длинной и совершенно прямой, как коридор, галерее. От нее влево и вправо отходят небольшие, по три-пять метров, узкие лазы-тупики. Через несколько десятков метров галерея приводит в большой грот. Лучи налобных фонарей дробят на части вечный . мрак пещеры, отраженным светом играют на влажных стенах, бриллиантовыми точками вспыхивают на сконденсировавшихся на потолке капельках воды. На полу в хаотическом беспорядке, полузанесенные глиной, валяются огромные глыбы известняка. Видно, что они обрушились когда-то со свода грота. Своей причудливой формой глыбы напоминают то изготовившегося к прыжку зверя, то руины средневекового замка, то просто выглядят как первобытный хаос.
   Мы остановились в самом большом гроте «Столб». Он интересен прежде всего тем, что в его центре находится колоссальная каменная колонна — останец грибовидной формы. На ней надежно покоится высокий сводчатый потолок. Размеры этой колонны очень внушительны: 6х14 метров при высоте около пяти. Неискушенных туристов или новичков-спелеологов проводник шутя может несколько раз провести вокруг этого огромного столба. Лишь на третий или четвертый раз они вдруг обнаруживают, что запинаются об один и тот же камень, а значит, здесь уже были. Из грота «Столб» влево на юг уходит еще одна галерея. Она вскоре резко уменьшается и заканчивается узким, непроходимым тупиком. Но в правой стене галереи есть два хода. Оба ведут в так называемую «Келью старца Игнатия». Правый, верхний, более опасен, он находится в трех метрах от пола. Чтобы подняться к нему, необходимо вскарабкаться по прислоненной к стене жерди и, балансируя на высоте, втиснуться в овальное отверстие — окно. Левый же более удобен и безопасен, хотя преодолевать его приходится ползком на животе, по измазанным жидкой глиной камням. Мы выбираем безопасный путь через нижний ход.
   Передавая друг другу брезентовый мешок с надписью «Осторожно, оптика!», извиваясь, ползком попадаем в Келью. Не очень большой, около 10 метров в диаметре, грот с плоским потолком. У дальней стены конус осыпи из мелких пополам с глиной камней. Стены, пол и потолок сильно закопчены, все выступы покрыты налетом черной жирной сажи от факелов. Этим варварским средством освещения, дающим очень мало света, но зато много копоти и дыма, еще пользуются в пещерах некоторые «экскурсанты».
   Из-под осыпи видны края полностью сгнивших, превратившихся в рыжую труху не то досок, не то бревен. Что это? Подтверждение легенды о старце Игнатии? Остатки избы или гроба с его телом? Нам ничего здесь трогать нельзя. Любые раскопки на поверхности и под землей — удел квалифицированных специалистов-археологов. Дилетанты здесь могут «наломать дров», нанеся непоправимый урон, возможно, уникальному археологическому памятнику. И мы ограничиваемся лишь поверхностным осмотром грота.
   В тишине, нарушаемой только нашим дыханием да случайным стуком касок о выступы потолка и стен, слышен мерный перезвон падающих со свода капель воды. От темных стен Кельи веет чем-то скорбным и таинственным. Тихое мрачное место для своего последнего пристанища выбрал старец. Этот грот теперь — самое интересное место в пещере. Здесь на одной из стен природного склепа должна находиться искусно выдолбленная в камне икона-барельеф...
   — Вот она, здесь,— слышим тихий голос Алексёевских. Он уже нашел икону на правой, от нижнего входа в грот, стене, на высоте одного метра от пола. Искусно вырезанная в красноватого цвета кальцитовом натеке на сером фоне стены, она не сразу бросается в глаза. Нужно быть очень наблюдательным, чтобы суметь выделить скульптурное изображение среди других выступов стены. Подсвечивая фонарями с разных сторон, мы видим рельефное изображение женщины со сложенными на груди руками. Ниже иконы на выступе стены — небольшое естественное углубление— место для лампадки или свечки. Сам барельеф и все стены вокруг покрыты толстым слоем копоти. Леша Алексёевских достает из транспортного мешка щетку, стиральный порошок и... остальное нам с Евгением становится понятным без всяких объяснений. Пока Алексей с Евгением усердно драят стену, отмывая слой за слоем копившуюся десятилетиями сажу, распаковываю мешок с фотоаппаратурой.
   Дело у ребят продвигается быстро. Вот из-под щетки появляется серый известняк стены, потом нежно-кремовый рельеф самой иконы. Еще немного, и она вся засияла перед нами в первозданной чистоте. Фотоаппараты уже укреплены на штативе. Готовы и вспышки. Выбираю наиболее удачный ракурс для съемки. Яркими голубыми всполохами озаряются стены и своды Кельи, а на фотопленке остаются удивительные тайны и красоты подземного мира...
   После съемки, пока я упаковываю фотоаппараты в мешок, ребята начали спор о старце. О том, что можно ли вот здесь, в вечном мраке и в полнейшей тишине, в сырости и холоде, выжить в течение многих лет. И какой выдержкой, силой воли и фанатической верой должен был обладать человек, чтобы противостоять силам стихии. Ну это понятно, когда спелеологи, увлеченные поиском всего нового, неизведанного, а также с целью проведения различных научных экспериментов рискуют жизнью. А ради чего добровольно обрек себя на все лишения неведомый нам старец? Вряд ли кто теперь ответит на этот вопрос.
   Упаковав аппаратуру в мешок, в последний раз осматриваю грот. Хотя Келья находится в самом конце пещеры и большинство посетителей не рискуют заниматься акробатикой на шесте, «следы варваров» видны и здесь. На стене, чуть выше иконы, большими размашистыми буквами белой масляной краской выведены две фамилии. Авторы не постеснялись представиться лично. Зато потеки краски легли и на выступ с иконой. На полу тоже можно обнаружить следы «земной цивилизации»: валяются обгорелые палки от факелов с остатками ветоши и бересты, куски проволоки, несколько консервных банок. Есть и необычной формы обломок красного кирпича, неведомо когда попавший в пещеру. Кто и зачем его сюда принес? Уж не этим ли кирпичом кто-то умудрился и на потолке Кельи начертать свои автографы. Вон сколько непонятных полос, пятен и кругов видно на своде. Потолок в гроте влажный, вот потому-то и расплылись следы кирпича в бесформенные пятна. Из-за обилия современной «росписи» по всей длине пещеры, начиная от входа и кончая Кельей старца Игнатия, мы не обратили особого внимания на эти начертания. Как потом оказалось, стояли мы тогда на пороге сенсационного открытия. Этим же росписям на потолке Кельи спустя несколько лет была уготована удивительная судьба (см. «Второе рождение Игнатиевской пещеры».— Прим. ред.).
   После Кельи мы продолжили осмотр остальной части пещеры, заглянули и в лабиринты. Поздно вечером, закончив исследование и фотосъемку пещеры, направились к выходу. Уже во входном гроте нас встретили мощные раскаты грома и яркие вспышки молний. Ночная гроза! Под проливным дождем спасаем свои спрятанные в кустах вещи и укрываемся под входной аркой пещеры. Через полчаса, собрав сухие дрова, в изобилии валяющиеся на полу входного грота, сушимся у жаркого костра. Нам уже не страшна гроза, над головой у нас надежная каменная крыша, и ночевать мы решили здесь же на расстеленном на полу куске полиэтилена. Спать не хочется. Крепкий, по Сабуренкову, чай напрочь прогнал сон, но потянул на философские мысли и разговоры.
   Наверное, точно так же, много тысяч лет назад, жившие здесь первобытные люди спасались в пещере от непогоды. Конечно, тогда у них не было ни спальных мешков, ни надувных матрацев. Лишь кусок грубой звериной шкуры защищал от холода. А время-то было суровое и безжалостное. Древний человек был практически беззащитен перед дикими силами природы. С севера, распространяя смертельную стужу, надвигались ледники. Повсюду бродили огромные свирепые хищники, и человек на открытых пространствах легко становился их добычей. Именно в этот трагический и сложный для первобытного общества момент природа как бы сжалилась над нашим пращуром и указала на пещеры. Они сулили человеку стены и крышу над головой, надежный и теплый приют. Но в пещерах уже были свои жильцы: пещерные львы и медведи, саблезубые тигры. И уязвимому человеку, не наделенному природой ни острыми когтями и клыками, ни звериной шкурой, вооруженному лишь жалким оружием из камня, пришлось вступить в борьбу и отстоять свое «жилищное право». Теперь пещеры не только спасали человека и его племя от нападений диких зверей и холода ледников, они дали ему уверенность в своих силах, а также постепенно изменяли его образ жизни, привязывали к одному месту. Во входных гротах и под скальными навесами беспрерывно, в течение многих лет, горели костры, даря людям тепло, спасение, жизнь и веру в завтрашний день. А в те пещеры, в которых по недосмотру или какой иной причине угасал животворный огонь, снова приходило горе, животный страх и безысходность. Ведь племя теряло главное свое преимущество перед диким животным миром — умение использовать огонь.
   Невольно на минуту закрываю глаза, и фантазия уносит меня через немыслимо длинную вереницу веков в далекое прошлое, воображение рисует картинку из жизни наших предков, обитавших в окрестностях Игнатиевской пещеры. Стены грота как бы сужаются, вместе с темнотой надвигаются близко к костру. Его пламя то внезапно озаряет высокие своды грота, отгоняя подкравшуюся темноту в самые дальние уголки, то, ослабевая совсем, красными отблесками играет на напряженных лицах людей, тесным кольцом обступивших костер и одетых в звериные шкуры. Огонь для этих людей и источник тепла, столь необходимого им в холодные зимние дни, и оружие в борьбе со свирепыми зверями, рев которых изредка доносят до входа в пещеру сильные порывы ледяного ветра...
   Долго еще не гаснет наш костер. Говорим обо всем: о загадочном мире пещер и об открытиях, часто выпадающих на долю спелеологов, об удивительных природных музеях-пещерах и о необходимости сберечь их.

Читать далее
К оглавлению книги "Колумбы шестого океана"


Разместил: Chibilov | Дата: 03.03.2006
[ Напечатать статью | Отправить другу ]
Последние статьи
· Об охране пещерных биогеоценозов
· География карста Челябинской области и проблемные поиски карстовых (подземных) вод
· Фотографии из штолен Слюдорудника
· Спелестологические перспективы Южного Урала
· Спелеологические работы на суходоле реки Сим
· Чемпионат по спелеологии в Санкт-Петербурге
· Экспедиция в пещеру Сухая Атя на радио Южный Урал
· Фотографии пещеры
· Спелеолог Семен Баранов: Ни я, ни мои товарищи не встречали на Южном Урале снежного человека
· Пещера Сухая Атя

Рейтинг@Mail.ru Красная Книга Челябинской области | Ильменский заповедник | Жужелицы (Carabidae, Coleoptera) мира