Пещеры Челябинской области. Игнатьевская пещера

Главная | Анкета | Рекомендовать | Обратная связь | В избранное | Сделать домашней

Навигация

Спелеофото

_DSC9807+
_DSC9807+

RGB_3805s
RGB_3805s

Сухая Атя
Сухая Атя

Пещера Сухая Атя
Пещера Сухая Ат ...


Галерея


Книги по спелеологии

Реклама
Пещеры Челябинской области, спелеология

Колумбы 6 океана - В группе - только девушки
Статьи о пещерах спелеологияС.М. Баранов. Колумбы шестого океана.- Челябинск: ЮУКИ, 1987. С.126-138

Все, что один способен вообразить, другие могут осуществить.
   Жюль Верн

   Летом 1976 года Челябинская областная комиссия спелеотуризма успешно штурмовала пропасти карстового массива хребта Алек на Западном Кавказе. Группа спелеологов под руководством Г. Бармасова и Э. Гецфрида спустилась в шахту Географическая и достигла ее дна на глубине 310 метров. В. Лукович возглавил штурм в шахте Осенняя. Но главной нашей целью было сквозное прохождение пещерной системы «Осенняя — Назаровская — Примусная» глубиной 500 метров. Команда из наиболее опытных челябинских спелеологов, спустившись по шахте Осенней с продергиванием веревок до ее стыковки с шахтой Назаровской, по ходам поднялась на поверхность. Таким образом был осуществлен подземный траверс двух сложнейших природных шахт пещерной системы «Осенняя — Назаровская — Примусная».
   Параллельно с нами работала группа челябинских девушек-спелеологов, которые впервые в истории отечественного и зарубежного спелеотуризма совершили самостоятельный штурм женским составом сложной вертикальной полости. Они спустились в шахту Назаровскую на глубину 320 метров, установив своеобразный рекорд погружения в земные недра для подобных групп. Девушки оказали нам существенную помощь в организации подземного траверса, провесив снаряжение в шахте Назаровской...
   За день до начала штурма в базовом лагере спелеологов на Буковой поляне наступило заметное оживление. На первый взгляд, для непосвященных это можно было расценить как суету или спешку. Но на самом деле каждая из участниц предстоящего женского штурма была занята только своим, порученным ей делом.
   Вот у продуктовой палатки колдует Галя Суворова — технолог Челябинского радиозавода. Внушительную груду продуктов и консервных банок необходимо тщательно упаковать и уложить в транспортные мешки довольно скромных размеров. Да не просто уложить, а обеспечить их сохранность при транспортировке под землей по вертикальным колодцам и узким горизонтальным ходам, порою наполовину заполненным водой.
   Галя Давыдова — инженер-технолог радиозавода и Таня Романова — техник-связист Аргаяшской АТС в последний раз проверяют катушку с телефонным кабелем и новые, самостоятельно изготовленные портативные телефонные аппараты. Они прекрасно знают, что от надежной телефонной связи под землей прямо зависит успех штурма, а зачастую, и безопасность его участников.
   С особой тщательностью подбираются и укомплектовываются различными медикаментами штурмовые аптечки. Все может случиться на глубине несколько сотен метров, а помощи с поверхности ждать некогда, порою просто невозможно доставить вниз к пострадавшему врача. И вот поэтому, с полной серьезностью и ответственностью, в который раз Лия Яцкевич — методист облоно проверяет наличие ампул, жгутов, бинтов и таблеток...
   А руководитель предстоящего штурма Татьяна Окунева — монтажница радиозавода, Люда Виноградова — ее коллега по работе и Люба Гладких — чертежница облколхозпроекта заняты самым важным делом. Они подбирают и раскладывают по транспортным мешкам снаряжение: капроновые веревки, тросовые лестницы, карабины, молотки, скальные и шлямбурные крючья... На каждом мешке краской ставится метка-надпись: «Навеска на 1-, 2-, 3-й колодцы», «Навеска на 7-, 8-й колодцы», «Кухня», «Продукты». Возле девушек уже скопилась довольно внушительная гора мешков, и даже не верится, что все это они смогут пронести по пещере. Но Татьяна уверяет нас: «Донесем!»
   Так незаметно в заботах и решении множества проблем проходят часы. Лишь внезапно наступившая темнота, как это обычно бывает в горах, прерывает работу. Ночь плотным черным покрывалом укутала горы, буковый лес, поляну. Палатки спрятались в черном бархате ночи, и только редкие, но яркие всплески пламени костра высвечивают контуры брезентовых шатров да густую листву буков и каштанов, тесно обступивших нашу поляну. За импровизированный стол, сработанный участниками многочисленных предыдущих экспедиций из поваленного бурей огромного бука, собирается почти весь состав нашей группы. Все разговоры вертятся вокруг одной и той же темы — предстоящего завтра выхода в шахту женской группы. А меня же воспоминания переносят на три года назад.
   Да, именно в 1973 году у нас в Челябинском клубе спелеологов «Плутон» впервые родилась эта, по тем временам, очень смелая идея попытаться совершить штурм-нисхождение в одну из сложных пещер силами группы, в составе которой были бы только одни девушки. В те годы мы все находились под впечатлением выдающегося достижения советских женщин-альпинисток под руководством челябинки Галины Рожальской. Четыре женщины самостоятельно покорили пик Евгении Корженевской — одну из высочайших вершин Советского Союза. Казалось, все возможные преграды выставила гора на пути к вершине: 7105 метров крутых и заледенелых скал, сыпучий снег и разреженный воздух, шквальный ветер и неистово жгучее горное солнце. Но они выстояли. Преодолели и гору, и себя, еще раз доказав силу человеческого духа и физические возможности организма. Нечто подобное, но только в направлении к центру Земли, решили осуществить и мы. Едва успев родиться, идея стала обрастать плотью. Возможные кандидатки на штурм совместно тренировались по специальному плану. Изучали имеющуюся литературу, знакомились с планами и описаниями наиболее сложных крымских и кавказских пещер.
   Уже в 1974 году под руководством Светланы Файзуллиной — одной из самых опытных наших спелеологов — был осуществлен тренировочный штурм грота Юношеского. Расположен он в Челябинской области, почти в самом центре 100-метровой скалы берегового обрыва реки Аи. Подобраться к входному отверстию грота одинаково трудно как снизу, так и сверху. Поэтому его успешный штурм является своеобразным мерилом смелости и технической подготовленности. У нас в клубе существует мнение, что если спелеолог сумел сделать шаг за край скалы, прошел по узкой скальной полке, балансируя над бездной, внутрь грота, то ему уже не страшны глубины в пещерах. Во многом девушкам помогала и работа в качестве тренеров в школе начинающего спелеолога, а в спелеолагерях — стажеров и инструкторов учебных отделений.
   И вот, наконец, наступило время, когда были конкретно названы сроки, район и объект штурма, его руководитель. Для Татьяны Окуневой началась порою незаметная, но отнимающая уйму времени работа.
   Как всегда, находились люди, которые не верили в успех идеи, в благополучный исход задуманного. Ведь раньше девушки спускались в сложные шахты Крыма и Кавказа, но вместе с мужчинами, которые и брали на себя всю сложную и тяжелую работу. Сейчас же, в предстоящем штурме шахты Назаровской, им придется все делать самим. И вот завтра наступает день, который должен дать на все ответ...
   — У нас все готово, давайте еще раз уточним наши планы,— голос Татьяны выводит меня из размышлений. За столом уже сидят все участницы завтрашнего штурма, собрались также и ребята из группы обеспечения. Разворачиваю большой лист синьки — вертикальный разрез пещерной системы «Осенняя — Примусная — Назаровская». Изображение на ней уменьшило действительность в одну тысячу раз, но грандиозность системы, ее залов, колодцев и ходов видна и на столь мелкомасштабном плане. Как руководитель всей экспедиции еще раз объясняю основные детали совместной работы:
   — Главная задача вашей группы — пройти с навеской снаряжения до отметки «минус 320 метров», так называемое «старое дно» Назаровской. Ваш путь на плане обозначен вот этой красной штриховой линией.— И участницы штурма склоняются над планом, стараясь запомнить все подробности предстоящего пути.
   — Кроме того, вы должны проложить телефонный кабель для связи на максимально возможную длину, на катушке его около 500 метров. Ваш финиш вот здесь,— конец карандаша уткнулся в первый водяной сифон,— но если у вас останутся силы и время, то сходите, девчата, по его обходу до второго сифона. Хотелось бы узнать его нынешнее состояние: открыт или закрыт он после весеннего паводка. Это очень важно для основной группы штурма, которая пойдет по Назаровской снизу из Осенней. Вот, собственно, и все. Постарайтесь чаще выходить на связь, разумно оценивайте обстановку. Будьте также особенно внимательны при навеске снаряжения и знайте, что на поверхности мы вас ждем живыми и невредимыми. А теперь постарайтесь хорошенько отдохнуть и выспаться, завтра ранний подъем.
   Медленно расходятся по своим палаткам участники экспедиции. И еще долго будет слышен приглушенный говор —девчата говорят о завтрашнем дне. Гаснут последние языки пламени костра, и только раскаленные уголья светятся в ночной тьме рубиновыми камешками. Легкий порыв ветра задувает оплывшую свечку на столе.
   Складываю потрепанную на сгибах синьку и сажусь к угасающему костру. Все ли сделано как нужно? Сумеют ли девчата сами справиться со столь сложной шахтой? Как лучше организовать им помощь в аварийной ситуации? Нужен ли, в конце концов, этот риск и сколь велика необходимость и целесообразность работы чисто женской группы? Может, мы просто оказались в плену честолюбивых устремлений в погоне за модными в последнее время подвигами женских групп? Ведь эту же самую работу могут значительно быстрее и качественней сделать молодые парни, оставшиеся в экспедиции после спелеолагеря. Эти вопросы заставляют искать однозначные ответы и еще много раз обращаться к завтрашнему дню. Только ночная прохлада, потянувшая с гор, вынуждает прервать размышления и залезть в палатку.
   Утро будит лагерь привычным звоном чашек, криком дежурного по кухне.
   — Вставайте быстрей, а то проспите исторический день в спелеологии,— зычным голосом возвещает он на всю поляну, и мы невольно заражаемся его настроением. Традиционная зарядка и ледяная вода горного ручья изгоняют из тела последние остатки сна. Сегодня необычный, по-праздничному разнообразный завтрак, кажется, что завхоз решил одним разом прикончить все продуктовые запасы экспедиции.
   Девушки тоже слегка возбуждены, много шутят, не противятся просьбам и с удовольствием позируют фотографам, даря фотообъективам сверкающие улыбки. Но за всей этой веселой возней и шумихой, конечно же, скрывается волнение.
   Весь состав экспедиции после завтрака помогает группе экипироваться, упаковать в рюкзаки мешки со снаряжением, телефонной связью и продуктами. Вместе с девушками к входу в Назаровскую выйдет и группа обеспечения. Она поможет им донести до пещеры снаряжение и останется у входа дежурить на весь период штурма, обеспечивая безопасную работу под землей. В задачи этой группы входит также организация связи между пещерой, входом и базовым лагерем экспедиции на Буковой поляне. Звучит команда, и вереница тяжело нагруженных спелеологов втягивается по тропе в балку «Заблудших» — она приведет их к входу в шахту. Оставшиеся в лагере дружно кричат вслед: «Успешного вам штурма! Хорошей погоды!»
   Из рассказа Лии Яцкевич, участницы штурмовой группы:
   — Шахта встречает нас туманной пылью, медленно поднимающейся из каменного зева входа. А солнце провожает нас, дразня и разливаясь по скалам, преображает скучный серый известняк, заставляет его излучать мягкую палитру красок. Скальное обнажение у входа в шахту покрыто замшелым изумрудом дикого плюща. Солнечные лучи, преломляясь цветами радуги в капельках тумана, уходят в огромное отверстие входа.
   Назаровская — старая наша знакомая, но каждая встреча с ней обязательно раскрывает что-то новое. Она не восхищает красотой кальцитового кружева, в ней нет белоснежных сталактитов и торжественных колонн-сталагнатов. Она всегда поражает нас масштабностью своих размеров и динамизмом.
   Нас здесь семеро — семь разных характеров, семь судеб и одна общая цель: семь против пропасти. Последние напутствия от ребят из группы обеспечения, которая остается у входа до конца нашего подземного путешествия,— и, захватив мешки со снаряжением, уходим вниз, в бездну.
   В штурмовой группе нас трое: Таня Окунева, Люба Гладких и я. Идем первыми и навешиваем на колодцах только веревки для спуска и страховки. Лестницы для подъема навесят Галя Суворова и Люда Виноградова. Вслед за ними с небольшим разрывом по времени двигаются связистки Галя Давыдова и Таня Романова. Тонким мелодичным звоном поет скальный крюк, в проушину про-стегнут карабин, извивающейся змеей исчезает в очередном колодце конец веревки. Действуем спокойно и уверенно. Вот где сказывается опыт совместных тренировок в карьерах города.
   — Если так и дальше пойдет дело, то часов за десять должны управиться,— объявляет нам Татьяна. Уверенность руководителя передается и нам. После спуска в третий колодец началась серия каскадов-уступов по три-четыре метра глубиной. Приятно ощущать легкость движения, упруго отталкиваться от стен хода, передвигаться в распорах. По дну галереи струится небольшой ручеек. Его звенящие звуки да удары наших касок о стены и потолок, грохот перебрасываемых с уступа на уступ мешков со снаряжением нарушают заповедную тишину пещеры.
   Уже несколько часов длится штурм. Наша тройка прошла пятый колодец, и, по подсчетам, мы находимся где-то на двухсотметровой глубине. Опять начинается серия каскадов. Помогая друг другу и подстраховываясь на отвесах, проходим их в быстром темпе. Таня первой преодолевает восьмиметровый уступ, Люба ждет своей очереди, чтобы спуститься вслед за ней. Откуда-то сзади, издалека, к нам начинают доноситься нехарактерные для пещеры звуки. Вначале мне показалось, что нашу тройку догоняет вторая штурмовая группа. Внимательно прислушиваюсь, силясь распознать происхождение звуков, но они, быстро усиливаясь, стремительно приближаются к нам, превращаясь в громоподобный гул. Инстинктивно я почувствовала, что это пошла вода, начался паводок, хотя никогда раньше мне не приходилось быть свидетелем наводнения в пещере. И только я успела осознать это и крикнуть вниз: «Вода!» (сама еще до конца не уверенная, что это действительно она), как позади меня с уступа обрушилось что-то темное, холодное и тяжелое, толкнуло в спину упругой волной воздуха, пены и брызг...
   Первое движение — в сторону от потока. На узкой полочке можно стоять, но от брызг мощного потока не спрячешься. Разбившись на уступе, где стоим мы, мутный поток обрушился вниз, в колодец, куда только что спустилась Татьяна. И все это произошло в считанные секунды! Мы с Любой спасаемся от ревущего водяного чудовища, поднявшись по стене хода немного выше.
   Но что там с Таней?
   В распоре прохожу к устью колодца и через струи водопада пытаюсь разглядеть, как там, внизу. Чуть в стороне от места падения воды вижу светящийся луч Таниного налобного фонаря. По его спокойному скольжению по стенам колодца догадываюсь, что с ней все в порядке. От радости пытаюсь ей что-то крикнуть, но слова тонут в реве водопада, я не слышу даже собственного голоса...
   Из рассказа Сергея Киселева — участника группы обеспечения на поверхности:
   — По заранее составленному графику телефонной связи мы должны были провести первый сеанс после того, как конец телефонного кабеля протянется до дна третьего колодца. Но уже через два часа после выхода девушек вниз погода вдруг резко стала меняться. Такая неожиданная перемена — обычное явление для этого района. Снизу, от моря, тяжело переваливаясь через хребет, поползли свинцовые тучи, тая в себе опасность сильного ливня. Скрылось солнце, стало темно, и, как по команде, тучи стали вдруг освобождаться от переполнившей их влаги. Глинистая земля не успевала впитывать мощные струи ливня, и они, соединяясь в ручьи, ринулись во вход Назаровской.
   Мы сразу же попытались связаться с девчатами по телефону, раз за разом посылая вниз сигналы вызова. Но зуммер обратного вызова аппарата молчал. Обрыв в кабеле? Отказ телефона или еще какая-то другая причина? Вероятнее всего, они еще прокладывали кабель на серии колодцев и транспортировали телефонный аппарат отдельно от катушки. Так что вовремя предупредить их о надвигающейся опасности паводка мы не имели возможности.
   С тоской и в полном бессилии глядели мы из палатки на разгулявшуюся стихию. Стена отвесно падающих струй ливня в отдельные моменты скрывает от нас даже рядом стоящие деревья. Крупные капли дождя гулко и часто барабанят по скатам палатки, надежно укрытой полиэтиленом. Мы практически не испытываем неудобства, а как там в Назаровской? Не нужно обладать большой фантазией, чтобы представить всю сложность положения и угрожающую ситуацию для находящихся сейчас там людей. Телефон все время включен, уже и палец устал нажимать кнопку вызова. Ответа снизу все нет и нет...
   Из рассказа Гали Давыдовой — участницы штурма:
   — Прокладка телефонного кабеля под землей оказалась не таким уж простым делом, как нам казалось на поверхности. Стандартная катушка с кабелем от военного полевого телефона весит более десяти килограммов, а сам кабель имеет уникальное свойство постоянно запутываться. Его же необходимо прокладывать так, чтобы не повредить на колодцах, исключить возможность его запутывания с висящими рядом веревками и лестницей. Все это требует значительного времени, и потому наша двойка связистов продвигалась медленно, что привело к некоторому разрыву между нами и штурмовыми группами. Но мы имели свою, четко определенную задачу и могли выполнять ее независимо от скорости движения передовых групп.
   Обработав входную часть шахты, мы начали спуск в третий — 24-метровый колодец. В это время со стороны входа донеслись странные звуки, похожие на шум приближающегося поезда. Выяснить по телефону о их происхождении мы не могли, так как Таня Романова еще заканчивала свой спуск в колодец с катушкой кабеля. А шум все усиливался, нарастал... И только она успела спуститься на дно колодца, как сверху хлынула вода. Белопенное чудовище несло с собой большие ветви деревьев, камни. Быстро помогаю Тане отстегнуться от веревки и за какие-то мгновения бросаемся в сторону.
   На наше счастье, дно третьего колодца представляет собой большую, полого поднимающуюся от входа площадку. Взбираемся на ее верхнюю часть и с некоторым комфортом размещаемся. Еще на поверхности при разработке тактико-технического плана штурма Назаровской вспоминаем: этому месту отводилась роль пункта отсидки. И как удачно мы оказались именно здесь.
   Из нашей «голубятни», так окрестили мы свое пристанище, вся картина паводка как на ладони. Вначале было страшно и жутко — ведь такого нам в жизни еще не приходилось видеть и испытывать. Над всем этим несмолкающий рев и гул падающей с 24-метровой высоты воды. Порою казалось, что она поднимается до нашей «голубятни» и снесет нас как пылинки вниз, в черную и мрачную бездну. Но опасения были напрасными. Постепенно мы привыкли к паводку, иногда даже ловили себя на мысли, что он по-своему красив. Но ни на минуту не забывали и о том, в каком положении находятся наши девушки внизу. Как и где их настиг поток?
   Еще в первые минуты наводнения мы присоединились к телефонному кабелю и, связавшись с поверхностью, узнали, что ливень кончился, хотя шел он всего полчаса. Наверху снова выглянуло солнце, стало тепло, установилась хорошая погода. Мы доложили обстановку внутри шахты, попросили указаний на последующие действия и... решили ждать спада воды. Так в томительном ожидании прошло семь часов. Было очень холодно, страшно и тоскливо. Ребята на поверхности прекрасно понимали наше состояние и как могли помогали нам продержаться в эти часы. Киселев, кажется, рассказал по телефону все смешные случаи из своей жизни. Он много шутил и, по его словам, даже немного завидовал нам. А потом, когда вода заметно спала, мы пошли вниз к девчатам с тем, чтобы сообщить, что руководство экспедицией разрешает нам продолжать штурм...
   В это же время в базовом лагере экспедиции на Буковой поляне была не менее сложная и тревожная обстановка. Прошедший ливень мог создать в шахте аварийную ситуацию, значительно усложнить группе выполнение поставленных задач. Мы находились в очень тяжелом положении. Прекратить штурм и вернуть девушек назад — значит перечеркнуть все то, к чему готовились последние три года. Это значит поставить под угрозу срыва завтрашний штурм Осенней — Назаровской. Ведь без успешного прохождения женской группой Назаровской и организации навески снаряжения до «старого дна» не будет осуществлен подземный траверс всей системы. А разрешить им продолжать работу после паводка в пещере, не зная, в каком состоянии (физическом и моральном) находятся участницы,— значит взять на себя ответственность за здоровье и жизнь людей.
   В таких мучительных раздумьях и обменах мнениями проходит несколько часов. В лагерь возвращаются посланные к входу в Назаровскую связные. С их слов узнаем, что состояние и настроение у девушек нормальное. Они и не помышляют о возвращении на поверхность, полны решимости продолжить спуск дальше вниз. Приняв это во внимание и оценив общую обстановку, единодушно решаем дать «добро» группе на выполнение поставленных перед ней задач.
   Рассказывает Татьяна Окунева — руководитель штурма:
   — После того как прошли первые минуты нашего общего смятения, вызванного неожиданным появлением воды, пытаюсь установить звуковую и световую связь с оставшимися на верху уступа девчонками. С первым способом ничего не получается. Шум и грохот от воды стоит невообразимый. Подаю сигналы лучом налобного фонаря. Через некоторое время мне сверху отвечают миганием фонаря и в стороне от струй падающей воды летит веревка. С помощью Любы и Лии карабкаюсь по отвесной скале наверх. Холодная вода затекает под манжеты гидрокостюма, ледяными струйками проникает через рукава к телу. Еще несколько усилий — и я наверху.
   В нескольких метрах от колодца, в боковом ходу, мы обнаруживаем небольшой грот — прекрасное место отсидки на время паводка. Передвигаться сейчас по пещере вверх или вниз не имело смысла, да и было бы небезопасно. А отсиживаться, судя по неумолкающему шуму воды, видимо, придется долго. Первые мысли, пришедшие в голову после всеобщей сумятицы: а как там остальные? Была, конечно, надежда, что вода застала их в горизонтальной части, а не колодцах. И это значило: они в безопасности, возможно, даже сухие.
   Удобно устроившись в гроте, стали думать, чем же нам заняться. Поле деятельности, к сожалению, ограничено несколькими метрами. Да и положение у нас не совсем завидное, хотя и необычное. Без движения сразу стали мерзнуть. Сняли мокрые комбинезоны и гидрокостюмы, но низкая температура и водяная пыль от ревущего рядом водопада дают о себе знать.
   Очень скоро у меня от холода начали неметь ноги, и Лия, видя мое плачевное состояние, принялась без слов растирать их снятым с себя свитером. Но это пока мало помогает, и она — о боже, как это, наверное, холодно! — пытается согреть мои ледышки у себя на теле. Обязательно двигаться, иначе постепенно замерзнем! Постараться забыть о холоде, времени, отвлечься от всяких мрачных мыслей...
   Время под землей, когда ничем не занят, тянется удивительно медленно. Чтобы как-то занять его, пробуем петь и поем... несколько часов подряд. Поем и думаем о девчонках, которые остались там, наверху, и о ребятах, которые на поверхности переживают за нас. Им, возможно, даже хуже, чем нам. Находятся в полном неведении о нашем состоянии, а может, уже снаряжают спасательную группу и выходят к нам, вниз, на помощь.
   В нашем гроте вдруг стал явственно чувствоваться запах разогретой тушёнки. Переглядываемся и начинаем гадать: откуда бы ему здесь взяться. Может, у нас начались галлюцинации? Но примешавшийся к тушёнке запах бензина поворачивает наши мысли в нужном направлении. Конечно же, это группа Гали Суворовой. У них должен быть мешок с кухней и продуктами, и они начали готовить себе горячий перекус. Значит, они где-то рядом, в нескольких десятках метров от нас, а вот перебраться к ним сейчас нет никакой возможности. Правда, уровень воды больше не повышается, он стал постоянным, но поток еще обладает достаточной силой. И разделяет-то нас совсем небольшое расстояние, вот досада! Из своих индивидуальных пайков съедаем две плитки шоколада, одну оставляем про запас, на крайний случай.
   Действовать сейчас мы не можем. Вкрались сожаление и горькая обида: ведь до конца нашего подземного маршрута — «старого дна» Назаровской осталось так немного, всего лишь каких-то 60—80 метров по глубине. И что же, все срывается?! Эта мысль не дает покоя. Конечно же, я прекрасно понимала как руководитель, что после длительной отсидки в таких условиях трудно будет заставить девушек идти дальше вниз. Но если мы не сделаем навеску последнего 50-метрового колодца перед «старым дном», то ее пойдут делать за нас другие. Об этом вообще даже и не хотелось думать...
   Кроме шума воды, откуда-то сверху послышались незнакомые звуки, которые потом превратились в человеческие голоса. Вот видны и отблески налобных фонарей. К нам шли люди, но кто они? Спасательный отряд? Нет, к нашей всеобщей радости, это оказались девушки из групп, шедших вслед за нами,— все четверо. Их приход сразу же поднял настроение. Они остановились на уступе выше нас. В переговоры с ними вступила Люба Гладких: ее звонкий голос как нельзя кстати подходил для этой цели. Вода все еще гремела по уступам шумными водопадами. Девушки принесли с собой телефонный кабель и известие о том, что руководство экспедицией доверяет нам выбор действий с учетом нашего состояния и обстановки внутри пещеры. А это значит, что мы пойдем вниз! Штурм продолжается!
   Впервые после начала штурма мы собрались вместе. Распаковываем продуктовый мешок и «уничтожаем» тушёнку, сгущенное молоко, шоколад... Чай, приготовленный на примусе, обжигает руки и губы. Мы жадно поглощаем его кружка за кружкой, и приятное тепло разливается по всему телу, изгоняя остатки первобытного холода. Теперь нам ничто не грозит, мы все вместе, у нас продукты и боевой настрой. Да и вода к этому времени уже идет спокойней, ее уровень заметно спал. Упаковав снаряжение в мешки, мы спускаемся вниз...
   Оставшуюся часть шахты девушки прошли довольно быстро. Поток воды уже потерял всю свою былую силу и мощь, только на вертикальных отвесах и колодцах «освежал» ледяным душем. Они провесили снаряжение на всех оставшихся вертикалях и вышли к 50-метровому каскадному колодцу. За ним полукилометровая горизонтальная галерея с двумя полусифонами. После них шахта каскадами и колодцами набирает 500-метровую глубину. В колодец спустилась Лия Яцкевич и достигла финиша столь долгого и сложного пути — «старого дна» шахты Назаровской.
   С дна колодца стоящие на страховке девушки услышали далекий крик: «Дошла! Я на старом дне!»
   Это была победа. Они все-таки достигли намеченного, выполнили важное для всей экспедиции задание. И, что особенно важно, достигли цели в сложной обстановке, не растерялись, не поддались панике. Хорошая физическая и техническая подготовка, коллективизм и взаимовыручка смогли сделать то, что до них никому не удавалось. Впервые в истории исследования вертикальных пропастей женская группа осуществила самостоятельный спуск на такую глубину.
   А затем последовал долгий и изнуряющий подъем на поверхность. Колодцам и уступам, казалось, не будет конца, свинцовой тяжестью наваливалась усталость. Давно превратились в лохмотья комбинезоны. От долгого пребывания в ледяной воде опухли и потеряли чувствительность руки. Но они шли и шли наверх — к солнцу, теплу, друзьям... Лишь в четыре часа утра следующего дня стали слышны их голоса. Вся группа вышла из шахты на земную поверхность— смертельно усталые, но безмерно счастливые одержанной победой.

Разместил: Chibilov | Дата: 01.03.2006
[ Напечатать статью | Отправить другу ]
Последние статьи
· Об охране пещерных биогеоценозов
· География карста Челябинской области и проблемные поиски карстовых (подземных) вод
· Фотографии из штолен Слюдорудника
· Спелестологические перспективы Южного Урала
· Спелеологические работы на суходоле реки Сим
· Чемпионат по спелеологии в Санкт-Петербурге
· Экспедиция в пещеру Сухая Атя на радио Южный Урал
· Фотографии пещеры
· Спелеолог Семен Баранов: Ни я, ни мои товарищи не встречали на Южном Урале снежного человека
· Пещера Сухая Атя

Рейтинг@Mail.ru Красная Книга Челябинской области | Ильменский заповедник | Жужелицы (Carabidae, Coleoptera) мира